он не станет комментировать Галена и Авиценну, по будет учить по своим собственным трудам в области внутренней медицины и хирургии;
он зовет всех, кто хочет следовать за ним по этим новым путям науки, притти к нему в Базель.
Написано вступление на латинском языке — дань университетской традиции. Но это явилось последней уступкой традициям — преподавание свое Теофраст вел на немецком языке. Новая пощечина общественному мнению врачебных кругов, новый повод к злословию и клевете; недруги говорят: он неуч, он не знает латыни.
Его слова: «Намерен я здесь разъяснить, чем врач быть должен, и разъяснить сие по-немецки, дабы до всех доведено было».
Ежедневно в течение двух часов читал Парацельс свои лекции. Он не сделал перерыва на период каникул с 17 июля по 21 августа, «ибо спешил наверстать время, потерянное благодаря проискам врагов».
Аудитория не вмещала всех желавших слушать нового профессора.
Но Теофраст не только читал новую медицинскую науку, не только отказался от преподавания на латинском языке; он впервые вел своих студентов к постели больных, там обучая их распознаванию и лечению болезней; он предпринимал с учениками далекие прогулки в окрестности города, где объяснял им лекарственные свойства растений и минералов.
Впервые счастье улыбалось этому неудачнику. Его окружали восторженные ученики, больные наперебой приглашали к себе исцелителя Фробена.
Теофраст понимал значение достигнутого нм успеха, но вместе с нем отдавал себе ясный отчет в трудностях своего положения. Враги приумолкли, но они не были разбиты. Он чувствовал, как в окружающей его тишине они плели тонкую сеть своих интриг, даже среди его учеников были их единомышленники и соглядатаи. Все время надо было быть настороже ждать предательского удара, но кем и как он будет нанесен?
Стояло лето, в воскресное утро богатые бюргеры, ремесленники и простой народ рано высыпали на улицу, праздничные толпы шли к собору. На соборных дверях неизвестная рука приклеила разукрашенный рисунками лист с латинскими стихами. Перед ними собралась толпа. Кто-то читал издевательское стихотворение и переводил его окружающим. Из уст в уста передавались строки, полные глумления над Теофрастом и его наукой. Это же стихотворение одновременно появилось и в других концах города: у церквей св. Петра, св. Мартина и у Новой ратуши в Малом городе.