Но потом он разочаровался и в реформаторах.
Римская курия, лютеране, цвинглианцы и анабаптисты — все они были для него «четырьмя парами штанов одного сукна».
Когда его назвали Лютером среди врачей, он ответил: «Я — Теофраст, и больше чем те, кого вы со мной сравниваете». Им были написаны следующие дерзкие слова: «Я должен быть только Лютером? Я задам работу ему и вам, так как он недостоин развязать ремни на моих башмаках».
Парацельс — человек независимого характера, с молодых лет привыкший к самостоятельным суждениям и органически враждебный всяческим авторитетам, решил выступить с изложением своих собственных мыслей по религиозным и социальным вопросам.
Он не был в силах порвать с религиозной идеологией и стать атеистом и материалистом. Но вместе с тем в его философских и социально-религиозных писаниях ясно обозначается господствующее стремление к изучению природы, общества и человека. Теология не была для него самоцелью, он обращался к религиозному учению лишь затем, чтобы в нем найти ключ к разрешению социальных вопросов. Если он утверждал, что только библия является для него божественным словом, и требовал свободного ее толкования, то в первую очередь лишь потому, что видел возможность подкрепить авторитетом священного писания свои требования улучшения общественного устройства.
Католическая религия являлась идеологией феодального строя. Умеренные реформаторы, в первую очередь Лютер и его сторонники, представляли интересы князей и верхушки буржуазии. Крайнее реформационное течение анабаптистов (перекрещенцев) опиралось на мелкую буржуазию, крестьянство и на тогдашний пролетариат. И хотя Парацельс отмежевался и от этого течения, все же религиозные и социальные взгляды его были наиболее близки именно к анабаптистским.
Условия общественного существования Парацельса наиболее тесно связывали его с мелкой городской буржуазией (не даром сам он входил в страсбургский цех «Фонаря»). Но одновременно он не был чужд и народным низам, ибо в детстве своем и в эпоху странствований он близко сталкивался с крестьянством и пролетарскими элементами (главным образом горнорабочими) и наблюдал их тяжелую и безрадостную жизнь.
Решающее значение для утверждения его собственных взглядов на государство и общество сыграли годы пребывания в Базеле, где он был лично связан с целым рядом членов свободомыслящего кружка ученых и художников, группировавшихся вокруг Эразма. В этом кружке обсуждались разнообразнейшие новые идеи и социальные проблемы. «Утопия» Томаса Мора, дважды изданная в Базеле (в 1518 году Фробеном и в 1524 году Клавдием Канциункулем), привлекла к себе внимание базельских гуманистов. «Золотая книжечка о наилучшем устройстве государства и о новом острове Утопии» давала глубокую критику существовавшего строя, вскрывала раны общества, покоящегося на частной собственности, и рисовала утопическую картину будущего идеального строя, она будила мысль людей, недовольных существовавшим порядком, и направляла ее в русло коммунистических идей.
В базельских кругах пользовались популярностью революционные взгляды Мюнцера и учения анабаптистов.
В Нюренберге Парацельс столкнулся с Себастьяном Франком, который звал к христианскому коммунизму как единственно правильной форме социального устройства, соответствующей велениям христианского учения, и говорил, что «личное и собственность противоречат природе и смыслу своего сотворения».