Увешанный амулетами офицер поклонился до земли.
— Тутмос — лентяй! — продолжал наследник. — Возвращайся, Эннана, на свое место. Пусть, по крайней мере, у сторожевого отряда будет военачальник.
Затем, взглянув на свиту, которая сразу окружила его, точно выросши из-под земли, он прибавил:
— Пусть мне подадут носилки. Я устал, как каменотес.
— Разве боги могут уставать?.. — прошептал у него за спиной Эннана.
— Ступай на свое место! — приказал Рамсес.
— А может быть, ты, подобие месяца, велишь мне сейчас обследовать ущелье? — тихо спросил офицер. — Приказывай, ибо, где бы я ни был, сердце мое следует за тобой, чтоб угадать твою волю и исполнить ее.
— Я знаю, что ты бдителен, — ответил Рамсес. — Ступай же и смотри за всем.
— Святой отец! — обратился Эннана к министру. — Прими уверение в моей готовности служить тебе.
Не успел Эннана ускакать, как в конце марширующей колонны поднялась еще большая суета: искали носилки наследника престола, но их нигде не было. Вместо носилок, расталкивая греческих солдат, показался юноша странной наружности. На нем была кисейная рубашка, богато вышитый передник и золотая перевязь через плечо. Особенно же бросались в глаза его огромный парик из множества косичек и фальшивая бородка, похожая на кошачий хвост.