— Итак, Кама, ты принимаешь у себя ассирийцев? — продолжал Рамсес.
— Это знатный вельможа, родственник царя, Саргон; он пожертвовал нашей богине пять талантов! — воскликнула Кама.
— А теперь ты готова ради него на жертвы? — спросил наследник с насмешкой. — И потому, что он так щедр, финикийские боги не покарают тебя смертью?
— Что ты говоришь, господин? — ответила она, всплескивая руками. — Разве ты не знаешь, что ни один азиат, встретив меня хотя бы в пустыне, не прикоснется ко мне, даже если бы я сама отдалась ему. Они боятся богов…
— Зачем же приходит к тебе этот вонючий… нет, этот благочестивый азиат?
— Он хочет уговорить меня, чтобы я поехала в храм вавилонской Ашторет.
— И ты поедешь?
— Поеду, если ты господин мой, повелишь… — ответила Кама, закрывая лицо прозрачным покрывалом.
Наследник молча взял ее за руку. Губы его вздрагивали.
— Не прикасайся ко мне, господин, — шептала она взволнованно. — Ты мой повелитель, ты оплот мой и всех финикиян в этой стране. Но будь милосерд…