— Я женщина, — ответила ему она голосом столь нежным, что он проник в его сердце, словно финикийский кинжал.
«Женщина? — подумал писец. — Этому меня не учили в жреческой школе… Женщина!..» — повторил он.
— А что это у тебя здесь?
— Глаза.
— Глаза? Что же ты видишь этими глазами, которые могут растаять от первого луча?
— А у меня глаза не для того, чтобы я ими смотрела, а чтобы ты в них смотрел, — ответила женщина.
«Странные глаза», — сказал про себя писец, пройдясь по комнате.
Он опять остановился перед ней и спросил:
— А это что у тебя?
— Это мой рот.