В нем снова вспыхнуло возмущение, он хотел решить вопрос немедленно, и так как уже спускались сумерки, то, не заходя домой, он направился к Каме.
Его мало беспокоило, что его могут узнать, а на случай опасности у него был с собой меч.
В павильоне жрицы горел свет, но в сенях никого из прислуги не было.
«До сих пор, — подумал царевич, — Кама отпускала прислугу, когда ждала меня к себе. Сегодня она или предчувствует мой приход, или, может быть, принимает возлюбленного, более счастливого, чем я».
Он поднялся во второй этаж. Остановился у входа в спальню финикиянки и быстро отдернул завесу. В комнате были Кама и Хирам; они о чем-то шептались.
— О, я пришел не вовремя! — проговорил, смеясь, наследник. — Что же, и вы, князь, ухаживаете за женщиной, которой под страхом смерти запрещено проявлять благосклонность к мужчинам?
Хирам и жрица вскочили с места.
— Видно, — сказал финикиянин, кланяясь, — какой-то добрый дух предупредил тебя, господин, что разговор идет о тебе.
— Вы готовите мне какой-нибудь сюрприз? — спросил наследник.
— Кто знает, может, и так, — ответила Кама, вызывающе глядя на него.