Фараон, чувствуя, что она вырывается из его объятий, взял ее на руки и отнес в беседку. По дороге с него упал плащ. Рамсес хотел было его поднять, но раздумал…
На следующий день досточтимейшая царица Никотриса призвала к себе Тутмоса. Взглянув на нее, любимец фараона испугался. Царица была ужасно бледна. Глаза у нее ввалились и блуждали, как у безумной.
— Садись, — сказала она, указывая на табурет рядом со своим креслом.
Тутмос не решался сесть.
— Садись! И… поклянись, что никому не расскажешь того, что я тебе сейчас скажу.
— Клянусь тенью моего отца! — произнес Тутмос.
— Слушай! — тихо сказала царица. — Я была для тебя почти что матерью… И, если ты выдашь тайну, — боги покарают тебя. Нет… Тогда бедствия, что нависли над моим родом, не минуют и тебя…
Тутмос слушал, недоумевая.
«Сумасшедшая!» — подумал он в испуге.
— Посмотри сюда, в окно… на это дерево… Ты знаешь, кого я видела минувшей ночью на дереве за окном?