Первый шаг в развитии «литературной физиономии» Пруткова в начале 1850-х годов сделали А. К. Толстой и Алексей Жемчужников. «Мы, я и Алексей Константинович Толстой... жили вместе и каждый день сочиняли по какой-нибудь глупости в стихах,— рассказывал А. М. Жемчужников И. А. Бунину,— потом решили собрать и издать эти глупости, приписав их нашему камердинеру Кузьме Пруткову» (И. А. Бунин. Автобиографические заметки, 1927 г.).
Сами они на первых порах расценивали эти свои произведения не более как литературные шутки, не представляя еще образ Пруткова, который создавался и дорисовывался постепенно. Так была написана в 1850 году Толстым и Алексеем Жемчужниковым шутка-водевиль «Фантазия» и пять басен: «Незабудки и запятки», «Цапля и беговые дрожки» и др. Однако имя Пруткова появилось в печати позднее, в 1854 году, когда в юмористическом приложении к журналу «Современник» «Литературный ералаш» публиковались его «Досуги и пух и перья».
Со временем авторы создали биографию Пруткова с датами жизни и смерти, был даже написан его портрет, стали известны его предки и потомки. В жизнеописании Пруткова очерчены его служебная и литературная деятельность; в характеристиках, данных ему Жемчужниковым и Толстым, запечатлены черты его личности — «самодовольного, тупого, добродушного и благонамеренного» писателя. Это не литературный псевдоним, а «вымышленное в насмешку лицо», комический тип — характерная фигура своего времени.
После публикации в «Современнике» в 1854 году Прутков не появлялся в печати несколько лет. Лишь в 60-х годах возобновилась его деятельность, на которой по-своему отразилась сложная эпоха крестьянских реформ и вызванные ею новые веяния в русской жизни. Прутков «в период подготовления реформ... как бы растерялся,— писал В. Жемчужников.— Сначала ему казалось, что из-под него уходит почва, и он стал роптать» и, чтобы отличиться, писал «преобразовательные проекты», которые не имели успеха, «стал впадать в уныние, даже приходил в отчаяние. В один из моментов такого мрачного отчаяния он написал мистерию «Сродство мировых сил»... Вскоре, однако, он успокоился, почувствовав вокруг себя прежнюю атмосферу, а под собою — прежнюю почву. Он снова стал писать проекты, но уже стеснительного направления, и они принимались с одобрением. Это дало ему основание возвратиться к прежнему самодовольству и ожидать значительного повышения по службе».
Произведения Пруткова в эти годы печатались в революционно-демократических журналах — «Современнике» и «Искре» и некоторые — в журнале «Развлечение». Продолжали появляться «Плоды раздумья», «Гисторические материалы», «Досуги» и комедии.
В 1863 году в «Современнике» был напечатан «Краткий некролог», извещавший о смерти директора Пробирной Палатки — Козьмы Пруткова. Его сочинения продолжали пользоваться успехом у читателей и в дальнейшем. Творчество К. Пруткова — великолепный образец русской сатирической литературы — ценилось Герценом и Достоевским, Гончаровым и Толстым. В стихах Некрасова и сатирах С.-Щедрина Прутков—живое лицо. Для Фета это был «несравненный поэт» (А. А. Фет. Мои воспоминания, часть II, 1900, с. 25).
По словам Блока, Прутков явился естественной реакцией против «несмеющейся эпохи» (Александр Блок. Соч. в одном томе. М. — Л., 1946, с. 424) — эпохи «предписанного мышления» и торжества благонамеренности. И. А. Бунин «очень любил» Пруткова,— вспоминала поэтесса Г. Н. Кузнецова в одном из писем,— «и часто повторял отдельные «изречения», наслаждаясь их неожиданным юмором».
У Пруткова были свои предшественники и литературные собратья.
В наиболее мрачный период реакции при Николае Первом этот род литературы не имел прочной традиции. Только немногие выдающиеся поэты выделялись на общем фоне мелкой сатиры малозначительных стихотворцев и салонных остряков. Убийственные эпиграммы и пародии Пушкина и Вяземского хорошо были известны. И. П. Мятлев, теперь забытый поэт, сочинял легкие и игривые стихи, представлявшие собой сатиру нравов. В жанре «легких» стихотворений он является наиболее заметным предшественником Пруткова. В пушкинскую пору Мятлев был известен не только в дворянских салонах, но и в литературе. О сборниках его стихов, вышедших в 1834 и 1835 годах, отзывался Белинский. «Ишки Мятлева стихи» упоминает Лермонтов в стихотворении «Из альбома С. Н. Карамзиной» («Любил и я в былые годы...»).
В 1840-е годы привлекали к себе внимание в журналистских кругах пародии на произведения современных писателей И. Панаева, писавшего под псевдонимом «Нового поэта» — неглубокие, лишенные широты взгляда.