Катька раскрыла рот, чтобы закричать громче, но я опередил её и влепил пощечину. Подавленный крик превратился в рыдания.
- Я ненавижу тебя, ты мне противен, обезьяна. Я беременна от Дантеса вот тебе, - прошипела она сквозь слёзы.
Я еле сдержался, чтобы не вонзить ногти в её длинную шею. Я сразу представил себе скандал в свете, молву, которая запятнает честь моей семьи. Я знал, что мои враги распустят сплетни, будто это ребёнок от меня. Единственный способ уладить дело и избежать скандала - заставить Дантеса жениться на ней, а если он откажется, я решил с ним драться. К тому же брак с Коко делал его менее опасным для Н. Так мне тогда казалось. Но мне нужен был предлог, чтобы вызвать его, не раскрывая истинной причины для света, и дать Дантесу понять, что я возьму вызов обратно при условии его женитьбы на К.
- Неужели ты рассчитываешь, что Дантес женится на тебе, старой бесприданнице? - спросил я Катьку.
- Пусть не женится, но я буду принадлежать ему, всхлипывая сказала К., со страхом смотря на меня.
В её зрачках отражалось пламя свечи, и оттого фраза "ее глаза горели" здесь весьма уместна.
- Я тебя отправлю в деревню, а у него баб и без тебя хватает. Я тебе не позволю бесчестить моё имя. Завтра и уедешь.
И тут она взмолилась, оставить её хотя бы на неделю. Я дал ей время поклянчить и, резко изменив тон на мягкий, спросил:
- А ты бы пошла за него?
- Я жизнь отдам за это! - горячо воскликнула она, и слезы опять потекли из её глаз.