Хорош poète de notre civilisation[443]! Хороша и наша civilisation[444]! Грустно мне видеть, что все у нас клонится бог знает куда — ты один бы мог прикрикнуть налево и направо, порастрясти старые репутации, приструнить новые и показать нам путь истины, а ты покровительствуешь старому вралю, не- нами, — и, что всего хуже, бросил поэзию, — этого я переварить не в силах.
93. ИЗ ПИСЬМА. В. А. ЖУКОВСКОМУ
31 октября 1824 г.
Вспыльчивость отца и раздражительность его мешали мне с ним откровенно изъясниться. Он плакал; жалея его, не желая видеть его слезы, я решился молчать… Ежели объявят правительству, что я поднял руку на отца, посуди, как там обрадуются. Мать согласна была с отцом, теперь она говорит: да он осмелился, говоря с отцом, непристойно размахивать руками — дело — да он убил его словами — это calembour[445] и только. Мать меня обняла, говоря: que deviendrais-je, si tu es à la forteresse[446]. Я показывал им письмо мое к тебе. Отец говорит: экой дурак, в чем оправдывается? Да он бы еще меня прибил… зачем же было обвинять в злодействе несбыточном? — шутка пахнет палачом и каторгой. Стыжусь, что доселе не имею духа исполнить пророческую весть, которая разнеслась недавно обо мне, и еще не застрелился. Глупо час от часу далее вязнуть в жизненной грязи.
149. ИЗ ПИСЬМА Н. Н. РАЕВСКОМУ-СЫНУ
Вторая половина июля (после 19) 1825 г.
La vraisemblance de situation et la vérité du dialogue — voilà la véritable règle de la tragédie. Shakespeare a saisi les passions; Goëthe le coutume… Chaque homme aime, hait, s’attriste, se réjouit — mais chacun à sa manière — et là-dessus lisez Shakespeare… Voyez le Haineux de Byron (la pagato), cette monotonie, cette affectation de laconisme… De là cette gène et cette timidité de dialogue. Lisez Shakespeare, c’est mon refrain…{183}
263. ИЗ ПИСЬМА П. А. ВЯЗЕМСКОМУ
1 сентября 1828 г.
Алексей Полторацкий сболтнул в Твери, что я шпион, получаю за то 2500 в месяц (которые очень бы мне пригодились благодаря крепсу), и ко мне уже являются троюродные братцы за местами и за милостями царскими.