— Нет, не Долгорукий.
— Да и бог с ним: больно спесив. Шеин, Троекуров?
— Нет, ни тот ни другой.
— Да и мне они не по сердцу: ветрогоны, слишком понабрались немецкого духу. Ну так Милославский?
— Нет, не он.
— И бог с ним: богат да глуп. Что же? Елецкий? Львов? Нет? Неужто Рагузинский? Воля твоя: ума не приложу. Да за кого ж царь сватает Наташу?
— За арапа Ибрагима.
Старушка ахнула и сплеснула руками. Князь Лыков приподнял голову с подушек и с изумлением повторил: «За арапа Ибрагима!»
— Батюшка-братец, — сказала старушка слезливым голосом, — не погуби ты своего родимого дитяти, не дай ты Наташеньки в когти черному диаволу.
— Но как же, — возразил Гаврила Афанасьевич, — отказать государю, который за то обещает нам свою милость, мне и всему нашему роду?