Зачем смерть? -- думал я мучительно и напряженно. Зачем она пришла в этот мир? Кто ее звал? Ведь наш мир, освобожденный от тления и зла, был бы так прекрасен, поистине, это был бы рай, Царство Божие на земле... Мои соименники по вере говорят, что это так Бог сотворил, что будто такова воля Божия. Но я не мог согласиться с этим. Бог есть любовь, а смерть -- величайшее зло в мире, как же может исходить смерть от Бога?
Нет, думал я, здесь что-то не то говорят люди, надо проверить. Еще менее удовлетворяло меня, когда люди науки утверждают, что смерть есть закон природы, метод ее, необходимое условие прогресса. Такое утверждение отзывалось для меня каким-то свихом для ума изолгавшегося человека. Как смерть может быть законом природы, думал я, когда никаких законов природы нет, а есть только "силы" и их "следствия"2.
Предполагать разум у природы, что будто она действует по какому-то методу, планомерно -- это простительно для наивного полудикаря-человека. А что смерть есть условие прогресса, тем хуже для прогресса. Я всем существом чувствовал, что смерти не должно быть, -- так говорила мне радость любви, теперь, когда я нашел жизнь вдвоем с Варюшей. Но ведь точь-в-точь это же говорила мне моя детская любовь, когда я совсем юным беседовал с моей мамой. Хотелось верить, что это так, но я не мог, ибо очень боялся ошибиться, обмануться в разрешении такого вопроса было бы слишком жестоко -- большего несчастья, я думаю, нет на земле...
-----
"Осанна" -- звучит там позади под сводами храма, а на Престоле предо мною "Святые Дары". Там люди молятся и верят, что ты их ведешь в Царство света и жизни. Но ведь я еще не нага ел нужного пути. От этого сознания мне горько стало, и я стал молиться: "Господи, вот я один, без посредников, стою пред Лицом Великой Твоей тайны, тайны Тела и Крови Твоих. Скажи, что Ты хочешь, давая нам заповедь творить сие в Твое воспоминание? Зачем нам необходимо "есть" Тело Твое и "пить" Кровь Твою? Если в этом Таинстве заключены смысл и цель жизни, то дай и мне, алчущему, напитаться...
Тебя прошу, ибо не имею человека, могущего помочь мне! Неужели и ныне я отойду от Престола Твоего с прежним недоумением? Отойду? Но куда мне идти? Если не Ты, Господи, если не Завет Твой, в чаше сей преподаваемый, то кто еще в силах напоить мою жажду жизни и счастья, света и радости, жажду, которой я так томим уже столько времени и по сей день? " И я вдруг почувствовал, что идти мне некуда... Я вздрогнул... Народ же, стоя на коленях, горячо молился... Вот я произнес святые слова: "Примите, ядите, сие есть Тело Мое, еже за "вы" ломимое во оставление грехов! "
Слезы подступили к горлу. Какая страшная, непостижимо-великая жертва: жизнь отдать, чтобы смерть и погибель мира попрать раз навсегда!
"Пиите от нея вси: сия есть Кровь Моя Нового Завета", -- далее возглашал я. Какая-то новая мысль сверкнула в моем сознании. Кровь Нового Завета, повторил я, как будто начиная догадываться. Но в чем же этот Новый Завет? "Твоя от Твоих Тебе приносяще о всех и за вся!"
Как долгожданный ответ вырвался из груди моей этот "обет", от лица всех верующих произнесенный, обет, состоящий в том, чтобы, по образу жертвы Сына Божия, принести Богу Отцу для исполнения Его воли в жертву все силы наши и дары Божий, дарованные нам Творцом и от Его сил происходящие, принести не словом, но самим делом, как общее действие (литургию) "о всех и за вся", о всякой подлинной радости и за всякую скорбь сынов человеческих...
Так вот он каков, этот Завет Новый, в Таинстве Тела и Крови, Христом нам оставленный: принести Богу Отцу обет жертвы и исполнить его делом всей своей жизни.