Почти весь взвод Гришина спал.
Близость штаба избавила взвод от наряда и несения ординарческой службы.
У костра, лениво подбрасывая валежник, сидели двое — Гришин и Воробьев.
Оба не могли заснуть. Гришин радовался удаче взвода, а Воробьев без устали в десятый раз рассказывал о пережитом дне.
— Как бы теперь вместе с нами порадовался бы Гришутка… — вздохнул Гришин.
Несколько минут молчали.
— Хороший парень был и хорошо, в бою, умер, — сказал Воробьев.
— Вот хорошие пропадают, а сволочь ничто не берет, — уронил Гришин. — Знаешь, сегодня утром, когда ты уехал в разведку, что отмочил Летучая мышь? — повернулся Гришин к другу.
— Нечего было есть, — продолжал Гришин. — Я даже и не заметил, как смотался Летучая мышь. Только смотрю, в сторонке он костер разжег и возится с чем-то. Подошел я тихонько, а он поросенка палят. Опрашиваю: где достал?..
Воробьев смачно выругался.