— Спрашиваю: откуда поросенок? «Приблудный», говорит, и смеется, стервец. Взял я его вместе с поросенком да прямо к командиру бригады. Так, знаешь, и не сознался, откуда достал. Приблудный, да и конец. Решил, как будем иметь день передышки, устроить свой суд, взводом судить будем и прогоним к чертям бабушкиным. Катись, куда знаешь!
Воробьев, оглянувшись кругом, шопотом сказал:
— А как Сыч? Что-то никак его не поймешь, куда он метит? Что-то темнит, да…
Совсем близко, как гром, хлопнул выстрел, и пуля, взвизгнув, вздыбила остатки костра.
Гришин и Воробьев вскочили. Проснулись все ребята взвода и ординарцы штаба бригады.
— Гришин! Это у тебя там выстрел? Выясни, в чем дело, и приди доложи! — долетел голос Нагорного.
— Что вас там раздирает, полуночники?.. Добаловались! Друг друга постреляете невзначай!.. — кричали со всех сторон разбуженные выстрелом бойцы.
Выяснять причин выстрела Гришину не пришлось. К костру с винтовкой подошел Сыч.
— Знаешь, хотел почистить, да забыл, что патрон в стволе, и вот получилось… — смущенно сообщил он.
— Что же ты так направил винтовку, что пуля угодила прямо в костер? — буркнул Воробьев.