— В какую сторону повели? — крикнул Гришин Воробьеву.
— Вон туда!
Всадники мелькнули между деревьев.
Оставшиеся караулить пленных строили всевозможные догадки.
Ярыми защитниками Сыча и Летучей мыши выступали двое: Баландин и Яковлев.
— Не может быть ничего такого, что вы думаете, — убеждал первый.
— Чтобы Сыч да что-нибудь такое устроил? Он помнишь, как старался насчет комсомола, чтобы самому стать комсомольцем? — поддакивал другой.
— Мы ничего пока не говорим, но подозрение всякое имеем. Куда, же они могли деться? Двое повели одного, и нет всех троих. Что же это, по-вашему? Один безоружный мог убить двоих да еще закопать, а мы и возни здесь не слыхали? — доказывал Воробьев.
— А, может, этот ахфицер ребят чем-нибудь нюхательным вывел из строя, али там газом каким, — защищал Баландин.
— Нюхательным, так нюхательным, все едино, а тела ихние куда же он дел? — спросил Павленко.