— Ой, и на что висит эта вывеска? Каждый думает, что у нас лавка…
— А, может, это к нам в самом деле? — поднялся Рувим.
— Кто может войти к нам, кроме горя, — сказала старуха.
Красноармеец в буденовке, сгибая в низких дверях голову, вошел в комнату.
— Здесь живет живописец?
— Здесь, здесь, — заторопилась Дебора.
— А что вам угодно, товарищ? — спросил Рувим, застегивая сюртук на давно вырванную пуговицу.
— Так, значит, вы — живописец?
— Я, я — Шепшелевич. Живописец и переплетчик.
— Он все может, он все умеет делать, — что угодно: и вывески хорошо рисует, и переплетает, — вмешалась Дебора.