— Ша, — замахал Рувим, — дай товарищу говорить! Сядьте, товарищ, прошу вас…
— Ах, сделайте небольшую любезность, сядьте у нас, пожалуйста, — заметалась Дебора.
— Спасибо. Мне некогда — я спешу. Все дело в том, что нам нужен занавес для сцены. Понимаете, — разрисованный занавес!..
— Ой, как же, как же — очень хорошо понятно. Чтоб мне дал бог столько лет еще жить, сколько раз он рисовал все, что угодно для сцены!
— Ша, ша, — замахал на жену Рувим, Ша! — Ты не даешь совершенно говорить! А что вам нужно нарисовать на занавеси? Вид?
— Да, знаете…
— Знаю, знаю!.. Будьте добры, товарищ, не говорите минуточку: раньше я вам скажу, а вы потом уже скажете, знает ли Шепшелевич, что такое — занавес с видом.
— Ну, пожалуйста, — улыбнулся красноармеец.
— Это — море, вверху — луна, а в стороне — замок, так, ведь? Или, погодите, погодите: вы думаете, Шепшелевич знает только это? Нет, вот вам еще: хохлацкая хата, — белая, белая, а кругом — деревья красивые, деревья и синее небо…
Дебора с гордостью слушала мужа, одобрительно качая головой.