— Ну, тогда вот вам холст.
Красноармеец вышел к лошади, где через седло был перекинут белый сверток.
А за ним шли Рувим и Дебора, и лица их сияли ярче, чем вычищенные к пятнице подсвечники.
VI
Рувим, не откладывая, тотчас же принялся за заказ. Он поручил Деборе отыскать в чулане жестянки с красками, а сам побежал в сарай приготовиться к работе.
(В комнате было тесно, и Рувим решил рисовать в пустом сарае, где когда-то мычала корова, а теперь валялся разный хлам.)
Рувим убирал сарай, натягивал холст, а сам все время думал одно: как ему нарисовать коня?
Он ни разу в жизни не нарисовал ни одной лошади. Правда, когда-то, давным-давно, он нарисовал шорнику голову коня с прекрасной сбруей и раздувающимися ноздрями. Но, после несчастья с Лейбой, Рувим возненавидел всех лошадей.
И пусть у него отсохнут руки, если бы раньше он взялся за такую работу! Но теперь все научились делать то, чего не делали никогда. И, к тому же, эти бумажки, эти проклятые миллионы! Если бы они были так же часто у Рувима, как часто их не было!
Что делать? Он — нарисует. Он нарисует, конечно, не рыжего, а просто серого коня. Но зато — какой это будет конь! Это будет великолепный конь. Рувим наконец догадался, как ему надо рисовать в этот раз.