Могли ли, по крайней мере, достоинства армии компенсировать недостатки главнокомандующего? Эта армия состояла из элементов двоякого рода: из пьемонтских войск и из волонтеров. Пьемонтские солдаты отличались храбростью, физической силой, послушанием, выносливостью, а офицеры — смелостью и энергией; но генералам, достигшим преклонного возраста и совершенно невежественным в вопросах стратегии, недоставало активности и решимости. Что же касается волонтеров, взявшихся за оружие для изгнания австрийцев из Италии, то они были малочисленны и также не блистали военными качествами. Количество волонтеров не превышало 20 000, тогда как понадобилось бы 100 000 человек, чтобы перевес оказался на стороне итальянцев[37]; с другой стороны, хотя волонтеры отличались энтузиазмом и пылкостью, т. е. качествами, драгоценными во время восстания, им не хватало военного опыта и выносливости, необходимых для продолжительной кампании.

Поражение (июль — август 1848 г.). Австрийская армия, напротив, только выигрывала от того, что война затягивалась: она непрерывно получала подкрепления, которые довели ее численный состав до 120 000 человек, и в июле Радецкий нашел своевременным оправдать возлагавшиеся на него надежды. Воспользовавшись разбросанностью пьемонтцев, фронт которых растянулся от Мантуи до Риволи, он отвлек внимание противника к его правому флангу демонстрацией при Ферраре (14 июля), атакой на его левый фланг принудил очистить плато Риволи, а затем двинул свои главные силы в обход центра пьемонтцев, чтобы раньше их достигнуть Минчио. 23-го ему удалось осуществить этот план, но 24-го он должен был остановиться и отразить нападение Карла-Альберта, который поспешил сюда из-под Мантуи с целью отрезать Радецкому отступление. Решительный бой произошел при Кустоцце и Сомма-Кампанье; он продолжался два дня (24–25 июля) и закончился поражением Карла-Альберта; тот должен был поспешно отступить, очистить без боя линию по Олио и Адде и ретироваться к Милану, куда он прибыл во главе 25 000 деморализованных солдат. Сначала Карл-Альберт думал защищать этот город; но съестных припасов там было недостаточно, укрепления — слабы, милиция — не дисциплинирована, и после арьергардного боя он мог убедиться, что всякая попытка сопротивления приведет лишь к бомбардировке и грабежу. Ввиду этого он в тот же вечер (4 августа) подписал капитуляцию, позволившую ему мирно очистить город. На следующий день (5 августа) ему пришлось уже защищаться от угроз и насилий со стороны части миланского населения, возмущенного капитуляцией, которую оно считало изменой; Карл-Альберт должен был прибегнуть к силе, чтобы отстоять свою свободу. 6 августа он окончательно оставил город и отступил до Тичино, составлявшего границу его владений. Полагая, что с этого момента война потеряла всякий смысл, он поручил своему адъютанту Саласко подписать перемирие, условия которого были для него чрезвычайно благоприятны. По этому перемирию пьемонтские войска должны были очистить те крепости, которые они еще занимали в Ломбардии, и восстанавливалось status quo ante bellum (9 августа).

Таким образом, первая война за итальянскую независимость закончилась разочарованием, тем более глубоким, чем более пылкими были возбужденные ею надежды. Ломбардо-Венецианская область, освободившаяся на короткое время, снова подпала под австрийское иго; восстановлены были прежние границы и старый режим. Но если национальная война и прекратилась, то разбуженные ею политические страсти не улеглись, и период волнений, начавшихся в Италии со времени Палермского восстания, продолжался еще в течение 8 месяцев.

IV. Революционное движение

Новое направление итальянской политики. Перемирием 9 августа 1848 года открывается новый период в истории итальянской революции. С этого момента умеренная партия утрачивает руководство национальным движением, которым стараются овладеть радикальные элементы. Проникнутая монархическими и федералистическими тенденциями, умеренная партия играла до тех пор преобладающую роль; сначала она ставила себе целью изгнание австрийцев, затем образование объединенного Итальянского государства под властью пьемонтского короля и папы. Но она не исполнила ни одного из своих обещаний, так как Карл-Альберт обнаружил полную неспособность, Пий IX колебался, остальные итальянские государи противились национальному объединению, а Австрия оказалась непобедимой.

Партия республиканцев-объединителей, которая оставалась в тени во время последних событий и не желала нести за них ответственность, естественно, должна была воспользоваться тем, что эти события дискредитировали программы и вождей умеренной партии. Выступавшие теперь на сцену республиканцы утверждали, что нация может добиться независимости не с помощью полумер, неудовлетворительность которых доказана опытом, а с помощью радикальных средств. По их мнению, политический вопрос следовало разрешить раньше национального, а войне с Австрией должно было предшествовать низвержение монархов, уничтожение границ и объединение всех итальянских государств в единую республику. Таким образом, к концу 1848 года во внутренней истории Италии произошла эволюция, которую современники предвидели и предсказали: «Кто снова предастся династическим иллюзиям, — воскликнул Маццини, — тот докажет, что у него нет ни ума, ни сердца, ни истинной любви к Италии, ни какой бы то ни было надежды на будущее!». «Либеральная партия, — писал своему правительству лорд Нэпир, английский посланник при неаполитанском дворе, — либеральная партия, в состав которой входит большая часть честных и просвещенных деятелей высшего и среднего классов, по видимому, потеряла всякую опору и надежду снова взять в свои руки направление государственных дел». Наконец, д'Азелио в следующих словах резюмировал сущность подготовлявшихся в Италии событий: «Война монархов закончилась, начинается народная война».

Первые результаты поражения, понесенного Пьемонтом. Первые признаки нового поворота обнаружились на другой же день после сражения при Кустоцце. Известие о поражении произвело во всей Италии сильнейшее впечатление на людей, не ожидавших такого исхода, и вызвало взрыв патриотического возбуждения, которым постарались воспользоваться вожаки маццинистов. Они не имели успеха в Венеции и в Турине, но во Флоренции и в Риме оказались счастливее.

Венеция, оставленная на произвол судьбы Кар лом-Альбертом, ограничилась восстановлением республики под диктаторской властью Манина (13 августа); она обратилась к Франции с просьбой о помощи и стала готовиться к защите против австрийской армии. В Турине парламент, волнуемый теми же чувствами, что и народная масса, оставался верен монархическому принципу, но не мог согласиться на заключение мира; он низверг один за другим кабинеты Касати и Ревеля, недостаточно, по его мнению, проникнутые воинственным духом. В Тоскане положение было еще более серьезным; в Ливорно вспыхнул бунт, подготовленный романистом Гверацци; он в несколько дней принял такие размеры, что для успокоения народа великий герцог принужден был обратиться к содействию руководителя восстания (29–30 августа). Вскоре после этого Леопольд II, напуганный новыми манифестациями, должен был пригласить в министерство обоих вождей радикальной партии, Гверацци и Монтанелли, которые требовали созыва учредительного собрания.

Подобные же стремления начали обнаруживаться и в Риме. По мере того как развертывались события, отношения папы с его правительством и населением становились все более натянутыми. Известие о сражении при Кустоцце повлекло за собой отставку Мамиани (2 августа). Через несколько дней стало известно, что генерал Вельден перешел границу папских владений и напал на Болонью, но был отбит благодаря мужеству населения. Папа, от которого народ требовал, чтобы на эту провокацию он ответил объявлением войны австрийцам, ограничился протестом против нарушения неприкосновенности своей территории. А когда это миролюбивое поведение только усилило брожение и увеличило непопулярность папы, то он пытался дать удовлетворение общественному мнению, пригласив в министерство (6 сентября) человека, казавшегося наиболее способным примирить его с подданными. Это был граф Росси, бывший французский посланник при папском дворе, талантливый администратор и убежденный либерал.

В Неаполитанском королевстве Фердинанд II воспользовался поражением Пьемонта, чтобы дважды отсрочить заседания парламента и вернуться к системе личного управления. Затем он обратил свои силы против Сицилии, которая сохранила независимость и выбрала в короли герцога Генуэзского, второго сына Карла-Альберта. Фердинанд отправил туда под начальством Филанджиери армию, которая высадилась под Мессиной, засыпала город бомбами и взяла его приступом (8 сентября). Но враждебные действия были приостановлены благодаря посредничеству французского правительства, настоявшего на заключении перемирия между королем и его подданными (16 сентября). Тем не менее королевство Обеих Сицилии не оставалось в стороне от движения, охватившего остальную Италию.