Сражение при Бельвю. Во время этих переговоров, парализовавших действия армии до той уже близкой и неизбежной минуты, когда она будет побеждена голодом, в лагере и городе Меце солдаты и горожане волновались. С целью смирить это брожение Базэн 7 октября дал бой при Бельвю или Ладоншане. Войска, особенно гвардейские стрелки и егеря, своей отвагой и пылом доказали, что еще способны на серьезное усилие. Но это усилие было последним; начавшийся с тех пор непрерывный дождь, непролазная грязь на бивуаках, постепенное уменьшение хлебного пайка, конина без соли, скука и уныние скоро довели их до самого жалкого состояния.
Миссия Буайэ. 10 октября Базэн созвал корпусных командиров па военный совет. Все высказались за то, чтобы держаться под Мецем до полного истощения запасов, вступить в переговоры с неприятелем и, если условия будут недостаточно почетны, пробиться сквозь блокаду. Через день в главную немецкую квартиру, в Версаль, был послан генерал Буайэ, адъютант и наперсник маршала, с тайной инструкцией от Базэна. Он сказал королю Вильгельму, что военный вопрос решен, что мецская армия не признает другого правительства, кроме регентства, что она — ядро порядка, единственная сила, способная одолеть анархию во Франции и представить те ручательства, каких потребует Пруссия.
17 октября Буайэ вернулся из Версаля, причем всю дорогу пруссаки охраняли его как парламентера. 18-го он доложил на военном совете, что Франция находится в плачевном положении, и передал условия Бисмарка: армия должна выйти из Меца и отправиться в один из неукрепленных городов, где Сенат и бывшая палата депутатов восстановят империю, но предварительно армия должна высказаться за императрицу-регентшу. 19-го корпусные командиры решили отправить Буайэ к императрице; империя, сказал Базэн, единственно законная власть, а присутствовавший на заседании генерал Шангарнье воскликнул, что необходимо спасти общество, что регентша примет прусские предложения, чтобы сохранить престол для своего сына, и войска по зову «энергичной и прекрасной женщины» последуют за ней всюду.
Буайэ увиделся с императрицей в Чизльхёрсте 22 октября. Но, прежде чем начать переговоры, регентша пожелала, чтобы мецской армии было дано двухнедельное перемирие с правом подвоза съестных припасов. Король Вильгельм отказал, и 24-го Бисмарк написал Базэну, что у него нет никаких гарантий; что французский народ и армия, по видимому, не расположены в пользу империи; что предложения, идущие из Англии, абсолютно неприемлемы и что он не видит никакой возможности достигнуть какого-нибудь результата путем переговоров.
Итак, политические комбинации Базэна не удались. «Он жестоко заблуждается, — говорили в немецком генеральном штабе, — если думает, что мы станем рассматривать его армию и Мец иначе как только с военной точки зрения». Какое дело было Бисмарку до восстановления империи? Со своей обычной проницательностью он на следующий день после сражения при Фрешвилере предсказал республику, и его мало заботило г будет ли это красная, синяя или серая республика, лишь бы он мог заключить с ней мир, выгодный для Германии[200].
Базэн капитулировал. Он тщетно просил, чтобы войска были посланы в Алжир, а Мец исключен из капитуляции. Фридрих-Карл ответил ему, что условия сдачи будут те же, что для Седана, и что крепость должна разделить участь армии.
Капитуляция была подписана вечером 27 октября. Она отдала в руки немцев, кроме крепости Меца и ее огромных боевых запасов, армию, насчитывавшую 173 000 человек.
По возвращении во Францию Базэн 10 декабря 1873 года был приговорен военным судом к смерти за то, что сдался в открытом поле, не исчерпав всех средств обороны и не сделав всего, что предписывали ему долг и честь. Мак-Магон, ставший президентом республики, смягчил кару своему товарищу по оружию, заменив казнь пожизненным заключением на острове св. Маргариты, но Базэн сумел бежать. В 1888 году он умер в Мадриде в большой бедности.
Его пример показывает, как правы были авторы Военного кодекса, воспретив всякие сношения с неприятелем. Базэн вел переговоры и интриговал, желая сыграть после войны роль Монка[201]. Но, будь он солдатом и только солдатом, он, может быть, придал бы событиям иной оборот. Он мог за месяц до капитуляции пробиться к Тионвилю или Шато-Салину; возможно, он потерял бы при этом половину своих войск, но другая половина пробилась бы и доставила бы армии национальной обороны необходимые кадры[202]. Или, если эта жертва казалась ему слишком тяжелой, он мог просто держаться крепко и стойко, тратя продовольствие крайне бережливо и собирая все припасы, какие только можно найти в окрестностях Меца, и при некоторой предусмотрительности ему удалось бы капитулировать не ранее декабря. Сдача 27 октября обеспечила немцам победу[203]. Армия Фридриха-Карла теперь освободилась; часть ее направилась на Луару, часть — на Сомму встречать и разбивать отряды, наскоро. сформированные провинциями для выручки Парижа, и Гамбетта с верным и скорбным предчувствием воскликнул, что «лавина катится из Меца».