М. Раскова выходит из самолета.
Через залы проходим в Грановитую палату. Здесь стоят длинные, празднично убранные столы; на них цветы и множество всяких вкусных вещей. За столы усаживаются приглашенные летчики, конструкторы, инженеры и знатные люди нашей столицы. Впереди оставлены места для нас и для наших родных. Мы садимся, но разве можно сидеть спокойно? Все наше внимание устремлено к одному столу, за которым еще никого нет. Но мы знаем, что это места руководителей партии и правительства. Они входят неожиданно — Молотов, Ворошилов, Каганович. И вот мы видим: идет товарищ Сталин в своем обыкновенном сером костюме. Лицо у него улыбающееся, веселое. И он глазами ищет нас. Мы вскакиваем. Сталин приветственно машет нам рукой. Мы кидаемся к нему и по очереди его целуем. Валя Гризодубова целует первая, предварительно спросив:
— Разрешите, товарищ Сталин, вас поцеловать?
А мы с Полиной целуем уже без разрешения.
Ворошилов заливается смехом. Все кругом такие радостные, смеются, жмут нам руки.
Самого дорогого человека целуют три простые советские девушки.
Летом, когда мои подруги вместе с Коккинаки ездили на дачу к товарищу Молотову, я лежала в больнице, а девушки имели счастье сидеть за столом рядом со Сталиным. Поэтому единогласно было решено, что на этот раз право сидеть со Сталиным остается за мной. Я сажусь между Сталиным и Ворошиловым. Рядом со Сталиным с другой стороны сидит Молотов, рядом с Молотовым — Валя, дальше — Полина. Сталин спрашивает меня:
— Как жилось в тайге?
А у меня горло пересохло, я ничего ответить толком не могу. Говорю: