– Мистер Грэхем, – президент приступил прямо к делу, – сегодня утром прибыл курьер из Европы. Это пятый из тех, кого они к нам отправили в течение сорока восьми часов. Четверо его предшественников погибли в пути. Он принес дурные вести.
– Слушаю, сэр, – почтительно произнес Грэхем.
– На Лувэн в Бельгии упала ракета. Она несла ядерную боеголовку. Европа ответила десятью. Азиаты выпустили еще двенадцать. Сегодня утром первая ядерная ракета в западном полушарии попала на территорию нашей страны. Новость, конечно, не стали распространять, но нам придется нанести мощный ответный удар. Короче говоря, то, чего мы так боялись, свершилось – началась атомная война. – Заложив руки за спину, президент мерял шагами ковер. – Несмотря ни на что, дух нации по-прежнему силен. Народ нам доверяет. Он верит, что победа в конце концов будет за нами.
– Я тоже в этом уверен, сэр, – сказал Грэхем.
– Хотел бы и я быть так же уверен! – президент остановился и пристально посмотрел на него. – Сложившаяся ситуация – не просто война, в привычном смысле этого слова. Будь это обыкновенная война, мы бы ее непременно выиграли. Перед нами нечто иное – самоубийство человечества как вида! Человек, который бросается в реку, не выигрывает ничего, кроме вечного покоя. Ни одна сторона не может выиграть такую битву – разве что витоны. Человечество в целом обречено на поражение. Мы как нация тоже обречены на поражение, ибо мы – часть человечества. Наиболее трезвые головы с обеих сторон поняли это с самого начала, вот почему ядерное оружие придерживали до последней возможности. И вот теперь – Господи, спаси нас – ядерный меч занесен. И ни одна сторона не рискнет первой вложить его в ножны.
– Понимаю, сэр.
– Будь это все, и то было бы скверно, – продолжал президент, – только это далеко не все. – Он повернулся к карте и указал на жирную черную линию, которую прерывала стрелка, пронзившая большую часть Небраски. – Население ни о чем не подозревает. Здесь показана территория, подвергшаяся вооруженному вторжению врага за последние два дня. Неизвестно, сможем ли мы сдержать наступление азиатов.
– Да, сэр, – Грэхем без всякого выражения смотрел на карту.
– Мы не можем идти на новые жертвы. Мы не можем одолеть более сильный натиск. – Президент подошел ближе, его суровый взгляд был устремлен прямо на Грэхема. – Курьер сообщил, что положение дел в Европе уже достигло критической точки: они смогут продержаться не дольше, чем до понедельника, до шести часов вечера. В оставшееся время судьба человечества зависит от нас. Потом Европа падет или будет уничтожена. Итак, шесть часов и ни минутой позже.
– Понятно, сэр, – разведчик заметил, что Толлертон так и сверлит его взглядом. Кейтли тоже пристально наблюдал за ним.