– Честно говоря, это значит, что ни для кого из нас не остается выхода
– разве что нанести сокрушительный удар по главной причине трагедии – по самим витонам. Либо победа, либо те из нас, кто уцелеет, перейдут на положение домашнего скота. Для того чтобы найти путь к спасению, у нас остается восемьдесят часов. – Президент был серьезен, чрезвычайно серьезен.
– Мистер Грэхем, я не жду, что вы найдете для нас этот путь. Я ни от кого не жду чудес. Но, зная ваш послужной список, зная, что вы с самого начала лично участвовали во всех событиях, я решил сам сообщить вам обо всем и заверить: любое внесенное вами предложение будет немедленно поддержано всеми доступными нам средствами, любые полномочия, которые вам потребуются, будут предоставлены по первому слову.
– Президент считает, – вступил в разговор Кейтли, – что если один человек может чего-то добиться, то этот человек – вы. Вы стояли у самых истоков, прошли через все стадии, и вы – самый подходящий человек, чтобы довести дело до конца – если, конечно, конец предвидится.
– Где вы прячете экспертов? – в упор спросил Грэхем.
– Одна группа из двадцати человек – во Флориде, а другая, из двадцати восьми, – в дебрях Пуэрто-Рико, – ответил Кейтли.
– Отдайте их мне! – в глазах Грэхема уже горел боевой огонек. – Верните их и отдайте мне.
– Вы их получите, – пообещал президент. – Что-нибудь еще, мистер Грэхем?
– Мне нужны абсолютные полномочия, дающие право реквизировать любые лаборатории, заводы и линии связи, которые могут понадобиться. Дальше: моим заказам на материалы должна даваться зеленая улица.
– Решено, – президент не колебался ни секунды.