– Еще одна просьба, – обратился он к Кейтли и пояснил: – Мне нужен Воль. Его обязанность будет заключаться в наблюдении за мной. Он наблюдает за мной, а я – за ним. Если один из нас превратится в орудие витонов, другой немедленно уберет его.
– Это тоже решено, – Кейтли передал Грэхему листок бумаги. – Сангстер сказал, что вам нужны адреса нью-йоркских коллег – оперативников. В списке их десять: шесть живут в городе, четверо – в окрестностях. Двое из городских уже давно не дают о себе знать, так что судьба их неизвестна.
– Попытаюсь выяснить, – Грэхем спрятал листок в карман.
– Помните: у нас осталось восемьдесят часов, – сказал президент. – Восемьдесят часов, а потом – свобода для живых или рабство для уцелевших – Он отеческим жестом коснулся плеча Грэхема. – Максимально используйте все средства, которые мы вам предоставим, и да поможет вам Бог!
– Восемьдесят часов! – бормотал Грэхем, спеша на стратоплан, который должен был доставить его обратно в Нью-йорк.
По обе стороны гор, разделяющих Новый Свет, сражались стомиллионные армии. Каждый час, каждую минуту тысячи людей гибли, тысячи становились калеками. А над их головами парили сверкающие шары, с наслаждением поглощая шампанское человеческой агонии.
Сатанинский банкет близился к концу. Вот-вот внесут последнее блюдо – атомный десерт в критической массе, поданный обагренными кровью руками. И тогда, насытившись людскими страданиями, обжоры смогут передохнуть в ожидании следующих пиршеств, привычных, старых как мир попоек, сопровождающих у людей времена свадеб и похорон. Итак – восемьдесят часов!
Грэхем с такой скоростью влетел в свою нью-йоркскую квартиру, что, только оказавшись на середине комнаты, увидел дремлющего в кресле человека. Лампа под потолком не горела, но вся комната была наполнена сиянием, шедшим от электрического радиатора. Обладателям нового зрения уже давно стала привычной способность видеть при тепловом излучении так же ясно, как при дневном свете.
Это ты, Арт! – радостно воскликнул Грэхем. – А я уж хотел позвонить в Стэмфорд, попросить, чтобы тебя поскорее вытурили. Ты мне нужен позарез.
– Я сам себя вытурил, – лаконично ответил Воль – У меня эта больница – уже вот где! К тому же одна дежурная сестра – тощая и приставучая – не давала мне прохода. Звала меня ВоллиПолли и куда-то уволокла мои брюки. Брр!