Воль долго и пристально рассматривал медведя, с глупым видом позирующего на фоне айсберга, потом спросил:
– Вы уже разобрали рефрижератор на части?
– Сангстер засунул его в университет, там его распатронили до последнего винтика, гаечки, пружинки. Осталось разве что слизать эмаль с обшивки.
– И что – никаких результатов?
– Ни малейших. Холод может убивать витонов, замедляя их колебания, только как мы собираемся это осуществить? Ведь лучей чистого холода не бывает, и нет никакой надежды их изобрести – с теоретической точки зрения это чистый абсурд. – Грэхем озабоченно посмотрел на часы. – Тебе эта загогулина ничего не говорит?
– Бр-р-р! – поежившись, ответил Воль.
– Не валяй дурака, Арт! Сейчас не время для шуточек.
– Я все время мерзну, – извиняющимся тоном произнес Воль. – Он мрачно уставился на хвастливую рекламу. – Не нравится мне самодовольная ухмылка этой зверюги. Знает, что мы увязли, – и хоть бы хны! – Он вернул вырезку Грэхему. – Она говорит мне только то, что я знал уже давно: у тебя удивительная способность откапывать самые заковыристые зацепки!
– Зачем ты мне об этом напоминаешь? – раздраженно буркнул Грэхем. – Медведь! – он злобно ткнул пальцем в вырезку. – Ведь есть же в нем что-то такое, что должно быть ключом. Или даже отмычкой к нашей загадке. Может, в нем наше спасение, если бы только мы сумели правильно взглянуть на дело. А ведь всего-то – здоровый, корыстный, самодовольный, а возможно, и блохастый медведь!
– Вот именно, – подхватил Воль, за неимением лучшей идеи, – неуклюжий, кривобокий, вонючий медведь! Паршивый полярный мишка!