И правда, он в постели. Грэхем пошевелил пальцам, ощупывая ее. Определенно, это постель. Он с изумлением оглядел белую простыню, изучил картину на противоположной стена. Это был «Загнанный олень». Грэхем показал ему язык.
Рядом скрипнул стул. Сморщившись от боли, он повернул голову и обнаружил широкоплечую фигуру Воля.
– Добрый вечер, Рип ван Винкль, – с елейным радушием приветствовал его Воль. – Он указал на часы, потом на календарь. – Сейчас десять вечера, четверг. Целых три дня ты был глух, нем, туп и недвижим – словом, оставался самим собой.
– Да ну? – Грэхем фыркнул, но не так гневно, как обычно. Потом метнул взгляд в сторону картины. – Не ты им водрузил здесь эту дрянь? Если ты, то не вижу здесь ничего смешного.
Воль обозрел картину, пытаясь понять, чем она не угодила приятелю. Наконец его осенило, и он загоготал.
С трудом сев, Грэхем оперся на локоть, не обращая внимании на дергавшую боль в голове.
– Тащи сюда мои пожитки, безмозглый толстяк, – мне пора по делам.
– Ничего не выйдет. – Широкая ладонь Воля мягко уложила его обратно. – Нынче тот единственный случай, когда командую я, а ты повинуешься.. – Он заявил это с неприкрытым злорадством, потом добавил: – Витоны сровняли с землей площадь диаметром пару миль, прикончили многих наблюдателей. Нам понадобилось двенадцать часов, чтобы обнаружить твою нору и откопать кусок фарша, в который ты превратился. Так что полеживай себе смирно, а дядюшка Арт расскажет тебе сказочку на сон грядущий.
Он достал газету, развернул ее и с торжеством в голосе прочитал краткий обзор событий дня:
– Мэр Салливан утверждает: теперь город надежно защищен. «Электра» довела выпуск новых излучателей до тысячи штук в день. Еще две эскадрильи азиатских стратопланов приземлились в Бэттери Парк и сдались. – Взглянув на приятеля, он добавил: – Это только местная хроника. Столько всего случилось, пока ты тут храпел, как жирный боров.