Грэхем сердито хмыкнул.
– А как дела у Кенига?
– Двое операторов погибли, когда Йонкерс принял на себя удар. Много наблюдателей, находившихся поблизости, тоже отправились на тот свет. А в остальном – все в порядке. – Воль снова уткнулся в газету. – Вот еще, послушай, – предложил он. – В Небраске выровнена линия фронта. Наши бронетанковые войска теснят слабеющего противника. В рядах азиатов вспыхивают восстания, по мере того, как наши передатчики продвигаются к линии фронта и поражают витонов прямо у них над головами. Азиатские пацифисты захватили короля Чунга и приступили к производству антивитоновских излучателей. Европейские вооруженные силы полным ходом двигаются на восток. Вашингтон ожидает, что азиаты предложат перемирие и содействие в уничтожении витонов. – Он сложил газету и сунул ее Грэхеиу под подушку. – Можно сказать, война идет к концу – и все благодаря тебе!
– Черта с два! – кисло произнес Грэхем и снова приподнялся. – Отдавай мою одежонку. Я ведь не такой жулик, как ты, – одеял не таскаю.
Воль встал и с притворным ужасом воззрился на друга.
– Клянусь Богом, Билл, вид у тебя просто жуткий. Краше в гроб кладут. По-моему, тебе необходим врач. – Он направился к двери.
– Не валяй дурака! – крикнул Грэхем. Он быстро сел, тут же схватился за голову и не отпускал рук до тех пор, пока не удостоверил– ся, что она не разломится на части. – Тащи сюда мои штаны, а то встану и отделаю тебя как следует. Я сейчас же смываюсь из этой богадельни.
– Ты сам не знаешь, что тебе нужно, – с упреком бросил ему Воль от двери. – Ведь ты в новой подземной больнице, бывшей Самаритэн.
– Что-что?
– Самаритэн, – повторил Воль, покосившись на оленя.