– Дело простое!… Сословные…

Она хотела сказать: „сословные контрасты“, но сконфузилась почему-то и не кончила.

Решив обратить все в шутку, она предала своему личику веселое, улыбающееся выражение и сказала:

– Ты хочешь знать, почему „пример не приложим“?…

– Да!

– Ну, хотя бы потому, – смеясь, продолжала она, – что он, может быть, и в самом деле единственный экземпляр на свете – единственный в своем роде, как и ты, дядюшка!

В эту минуту послышался шорох, и Полина умолкла, и лицо ее побледнело, словно она смертельно испугалась.

– Геллиг! – воскликнула она, вся затрепетав.

– Ну, и что же?… Чего же ты испугалась. Мы ничего плохого о нем не говорили.

– Ах, дядя, это его собака, а не он сам!… Но если пришел и Геллиг с нею, умоляю тебя, дорогой дядюшка, пойди к нему навстречу и скажи, что меня нет здесь!… Или нет… постой!… Я тоже хочу его видеть, только ты не уходи, останься со мной.