– Будьте уверены, он назвал „своею лошадью“ не самую плохую из всей конюшни… О, что за бесстыжий народ эти мещане!… Но, однако, пора ехать, господа! Оба Браатца сегодня не с нами, а до опекуна нам нет дела!
Офицеры уже собрались сесть на лошадей, как дверь соседнего дома раскрылась, и на пороге показалась внушительная фигура Геллига. Окинув внушительным взглядом группу, он кивнул им головой и обратился к рыжеголовому парню, державшую под уздцы стройную красивую лошадь.
– Кто смел, вопреки моему приказу, вывести из конюшни Альманзора? – спросил он.
– Мне приказал полковник! – дерзко ответил парень. – Он сказал, что здесь помещик он.
Управляющий ничего не ответил парню на это и повернулся в сторону конюшни.
– Франц, – крикнул он, – отведи лошадь в конюшню и чтобы больше никто не смел выводить ее оттуда! А ты уволен, Петр, – обратился он к рыжему парню, – в конторе получишь жалованье и чтобы к полудню и духу твоего здесь не было!
– Нет, это уже слишком! – закричал полковник. – Эй, ты, оставь лошадь здесь! – сказал он Францу. – Я, полковник, приказываю тебе! – прибавил он, угрожающе взмахнув хлыстом.
Слуга заколебался, но сила привычки одержала верх над страхом перед полковником: Франц несколько лет служил при Геллиге и смотрел на него, как на своего господина. Не раздумывая больше, он повел лошадь в конюшню.
Хлыст полковника со свистом рассек воздух, но не задел конюха, а только испугал лошадь драгунского поручика, которая шарахнулась в сторону, отдавив при этом ногу неповинной собаке Геллига.
Бедная Дианка жалобно завизжала, и в эту минуту на верху лестницы замка показалась Полина.