Послышался стук в дверь, больная собака слегка приподнялась, но не залаяла.
– Войдите! – сказал Геллиг.
На пороге показался барон Рихард.
Ганс поспешил встать, на лице его отразилось удовольствие, которое он старался прикрыть притворно-холодными словами.
Но барона нельзя было провести.
Он дружески крепко пожал протянутую ему руку, и сразу же приступил к цели своего прихода.
– Я пришел изложить вам свой взгляд на вчерашний случай: это я должен сделать для себя и для вас, а также и для Полины, которую я воспитал!… Что вы так смотрите на меня? Вы хотите сказать, что этим воспитанием я не вполне могу гордиться – это я знаю и без вас, но сознайтесь, что есть и хорошие стороны в ней!
– Конечно! – добродушно заметил Геллиг, тронутый любовью старика к этому своевольному ребенку.
– Очень рад, что вы согласны с этим, я иного и не ожидал от вас: умный человек всегда справедлив!… Но я хочу, чтобы вы знали, что люди разных сословий, если они находятся на одной ступени развития, имеют одинаковые понятия о добродетели и пороке!
– Всегда ли вы придерживались этого взгляда, барон? – с худо скрытой горечью спросил Ганс.