Когда Леонора пришла в себя, она увидела себя в объятиях матери, а перед нею стоял на коленях барон Браатц, и, не обращая внимания на окружающих, нежными поцелуями покрывал ее руки.
Леонора почувствовала, как искра огня пробежала по ее спине, как бы отколовшаяся от пламени сильнейшей страсти, светившейся во взгляде молодого человека, стоявшего коленопреклоненным перед своим божеством. Любовь вспыхнула в сердце девушки, та любовь, пробуждения которой так тщетно и терпеливо ждал Ридинг и которую без усилий получил Браатц.
А бедный Ридинг лежал в доме пастора, окруженный внимательным уходом чужих людей. Дом доктора Геллига сгорел до основания и их тоже временно приютили чужие люди, но они не были одинокими, как этот несчастный, пожертвовавший собой для спасения любимой девушки.
Леонора навещала его часто, движимая чувством признательности, но Ридинг старался равнодушно относиться к ней. Он знал, что навсегда останется калекой, и понимал, что не имеет теперь права говорить ей о своей любви.
Разве он, калека, сумеет составить счастье молодой, полной сил и здоровья, девушки?… И ему приятно было сознание, что он, ее спаситель, самоотверженно жертвует своей любовью ради ее счастья! В силу чего, он стал обращать внимание Леоноры на барона Браатца, восхваляя его достоинства…
9.
Никто не знал, чего стоило Ридингу расхваливать барона, но он продолжал неукоснительно это делать.
– Браатц прекрасный человек и у него золотое сердце! – говорил он.
Леонора краснела и смущалась, но глаза ее сияли, и Ридинг понял, что его слова начали действовать на нее.
Так прошло три месяца.