В своих письмах Леонора откровенно описывала свою жизнь, делясь со своим другом теми ощущениями и впечатлениями, которые в душе молодой девушки всплывали под влиянием новых жизненных условий.
Письма эти были бесхитростны и милы, как и она сама, и первое время были проникнуты лучами счастья и блаженства! Но, к сожалению, тон их скоро изменился, и в них сквозило недовольство мужчинами… всеми без исключения…
Чуткое сердце калеки сжалось…
Неужели ее, прелестную Леонору, обижают?… Относятся к ней с пренебрежением!… И в душе Ридинга накапливалось чувство озлобления против барона, не умевшего, по его мнению, обращаться с должным вниманием со своим сокровищем…
Но дело было вовсе не в бароне, а в самой Леоноре… Она привыкла, чтобы перед нею преклонялись, но когда они с мужем поселились в столице, этого почти не случалось!…
В большом свете прежде всего обращалось внимание на происхождение, родовое богатство, ум, талант и высокое общественное положение, а красота и грация состояли не на первом месте.
И молодая женщина терялась, находясь в обществе сановных лиц, которые запугивали ее каскадом непонятных слов, на которые она не находила подходящих ответов.
Леонора уже не выделялась в обществе поэтому, как это было на ее родине, и порой она даже чувствовала себя оскорбленной проявлением чьей-нибудь беспримерной гордости. Нередко ей приходилось слышать, как за ее спиной говорили:
– Не правда ли, в баронессе Браатц тотчас можно заметить, что она попала не в свое общество?…
– Еще бы, ведь она дочь деревенского доктора!…