– О чем ты хлопочешь, дитя мое! – проговорил он сухо. – Здесь собрались люди все в полном уме и с твердым рассудком! Никому из них и в голову не придет сокрушаться о какой-то розе. Уверен, что из присутствующих никто не способен на такую глупость, а уж рисковать собой ради цветка – и тем более.

Баронесса вспыхнула и бросила на барона Рихарда уничтожающий взгляд.

– Вы просто невыносимы! – дерзко заметила она. – В вас нет ни капли поэзии, господин прозаик! – насмешливо прибавила она. – Ну, если моя роза ничего не стоит, то и я не хочу ее иметь!… Прощай, моя бедная царица цветов.

8.

Быстрым движением руки, она взмахнула цветком и бросила его в волны стремительного потока.

В ту же минуту Блендорф бросился в воду с восклицанием из Шиллера: „Смелейшему пловцу – величайшая награда!“

Все были скорее поражены неожиданностью, чем испугом, как вдруг фон Герштейн, подмываемый чувством ребяческого тщеславия, сказал:

– Ну, мы тоже не спасуем!

Подбежав к реке, сумасбродный старец проделал кунштюк[2] своего предшественника.

Воздух огласился единодушным криком ужаса…