Полина побледнела, но решительно подошла ближе к Геллигу и остановилась около него, со страстной искренностью схватив его за обе руки.
Дрожащим от волнения голосом она сказала тихим и звенящим тоном:
– Молю вас, примите мою благодарность! Ее вы не можете отвергнуть, потому что она исходит из глубины моего потрясенного и восхищенного сердца…
Геллиг с восторженным удивлением посмотрел на Полину! Можно ли было в этой Полине узнать прежнюю Полину?!…
Нечто вроде ликования блеснуло в его темных и глубоких глазах, когда, взглянув на стоящее перед ним прелестное существо, одаренное таким „золотым сердцем“, Геллиг должен был сознаться, что никогда в жизни не видывал женщины милее и очаровательнее Полины!
Она в эту минуту позабыла и свою гордость, и свое высокомерие! Глубина ее чувств и искренность сердца явились теперь перед Геллигом ничем не замаскированными, и он почувствовал себя глубоко тронутым.
– Я принимаю вашу благодарность, – сказал он глухим от волнения голосом, – принимаю ее с восторгом и радостью, как драгоценнейший для меня дар! Поверьте, вашу благодарность я сохраню навеки, как самое дорогое для меня воспоминание!
Барон Рихард, находившийся рядом с Полиной, искренно любовался своей любимицей, не постеснявшейся дать волю хорошему порыву своего сердца. Но он подметил также, что в словах благодарности Полины сквозило и какое-то горькое чувство, странное ей самой, и поспешил придти ей на помощь.
– Друзья мои, все это очень прекрасно, – шутливо вмешался он, – но не пора ли позаботиться о том, чтобы переодеться тому, для кого это необходимо! Блендорф – практичный человек! – со смехом прибавил он. – Посмотрите, несмотря на свою склонность к глупостям и шалостям, он тотчас же смекнул в чем дело! Как выскочил из воды – только его и видели!
Все обернулись и увидели вдали быстро шагавшего по направлению к замку офицера.