Голос ее дрожал и рвался, и Геллиг с упоением смотрел на нее.

– Ваше сомнение все равно не в состоянии превратить в лед горячие чувства моего сердца, переполненного к вам благодарностью.

– К чему опять говорить о благодарности. Да и за что благодарить? – сказал Геллиг.

– Ах, мне так больно за те обидные слова, которые отец так необдуманно наговорил вам!

– Но я и не думал обижаться на них! – возразил Геллиг.

– О, вы просто говорите так из гордости.

– Уверяю вас, что нет!… Да и при чем тут гордость?… О, если бы вы знали… – начал он и тут же осекся.

– Договаривайте, прошу вас!… – ободряла его Полина.

– Разве мыслимо для меня обидеть вас? – тихо докончил он.

Личико молодой девушки вспыхнуло, и глаза ее обласкали, словно вливая необходимую бодрость и мужество.