Придя к такому заключению, Полина оделась и подошла к окну.
Геллиг в это время вышел из напротив лежащего флигеля, чтобы сесть на лошадь. Он приветствовал Полину почтительнейшим поклоном, и взор его, брошенный в ее сторону, засветился несказанным счастьем.
С Полиной произошло что-то странное.
Еле кивнув головой, она вся вспыхнула, закрасневшись, как маков цвет, потом смутилась и затем отскочила от окна, словно увидела нечто для нее в высшей степени оскорбительное!
Геллиг счел все это за девическую стыдливость, которая в глазах мужчины составляет наилучшее украшение женщины.
И он поскакал, дыша полной грудью и наслаждаясь полнотой своего счастья.
Дорога лежала его в поле.
Утро было свежее и прекрасное. Солнечные лучи, бросавшие какой-то особенный свет на его воспоминание о вчерашнем вечере, нисколько не отвлекали его от наслаждения его счастьем, гордым сознанием удовлетворенности и веры в будущее и в самого себя.
Напротив, эти лучи образовывали как бы лучезарный ореол вокруг головки его возлюбленной, придав ей выражение нежности, смирения и кротости в связи с самой искренней, исходящей прямиком от сердца, любовью.
А Полина в это время, находясь в крайнем волнении и не знавшая, что предпринять и что делать, закрыла свое личико руками и уткнулась в подушки дивана.