- Да что с ним делать? - отвечал Тукы. - Повоевать его надобно, да как-нибудь постараться захватить, да и засадить в крепкое место, чтобы в другой раз не думал выходить из положенных пределов. Известно, племянник против дяди ничего не смеет...
- Эх ты все свое толкуешь, боярин! - вскричал Изяслав. - Не то беда, что он против дяди пошел, а то, что Русская земля так-то распадется. Едина Русская земля или не едина?
- Это я не знаю, - отвечал боярин, развертывая свой свиток с именами князей, - а только по списку этого не видно. Что дальше Бог даст - не знаю, а пока на Руси пять владетелей.
- Да разве я им всем не вместо отца поставлен? Разве не я - глава всей Русской земли?
- Верно ты говоришь, глава! Так у меня в списке написано; только нигде этого не видать, чтобы голова у рук спрашивалась: а что, господа руки, не скинуть ли мне шапку, не надеть ли шелом? Не видать также, чтобы у рук было свое дело, помимо того, которое надобно голове.
- Это, брат, я двенадцатый год от тебя слышу! - возразил князь. - А все ты мне не скажешь: как же тут быть?
- Я пробовал говорить, - отвечал боярин, - да ты тогда мне дал такой нагоняй, что я и зарекся...
- Что? Это ты Святополка Окаянного хотел из меня сделать? Чтобы я руку поднял на братьев родных? Нет, ты мне лучше об этом не заикайся, а то я рассержусь по-тогдашнему. Я братьям своим и всему роду Ярославову отец; а какой отец детей своих истребляет? Это и у волков не слыхано. Если б у тебя хоть немного совести было, так ты не заикнулся бы об этом. А ты скажи что-нибудь другое, поновее.
- Ничего не придумаю, князь, разве оставить дело как есть да послать кого-нибудь к князю Всеславу сказать ему спасибо, что он наши земли разоряет...
- Экий упрямый старик! - вскричал князь. - Всеслава, конечно, наказать надо...