- Вот это ты дело говоришь! Стало быть, прежде всего посылаем гонцов. Один едет к Остромиру, чтоб он сейчас собрал новгородцев и шел выручать Псков. Другой едет в Чернигов, к князю Святославу, чтобы шел с полком своим к Пскову. Третий за тем же едет в Переяславль к Всеволоду. Четвертый зовет тысяцкого киевского Коснячко сюда, чтобы в Киеве собиралось наше войско.
- Ладно, - сказал Изяслав, - пятый едет тоже в Псков к Всеславу и везет ему наше увещательное письмо.
- Вот пятого-то гонца и не нужно, - возразил с живостью боярин, - это нам все дело испортит: уйдет он из-под Пскова, повертит хвостом, а ты с ним и помиришься.
- И слава Богу! - отвечал князь. - Худой мир лучше доброй ссоры.
- Никогда я этому не поверю и добрую ссору люблю. После нее все дела становятся проще и яснее, тогда как среди плохого мира живешь, как в потемках, и не знаешь, кто с нами, кто против нас.
Пока собирались войска, гонцы ездили от одного князя к другому. Пятый гонец, придуманный самим Изяславом, покончил все дело разом. Князь Всеслав, получив увещательную грамоту киевского князя, снял осаду с города Пскова и ушел в свою отчину - Полоцк. Может, увещаниям князя Изяслава помогли и вести, что новгородский посадник Остромир собрал новгородских молодцов и наспех выступил к Пскову. После того князь долго посмеивался над своим боярином, особенно когда шел дождь, бушевала на дворе буря и выла в трубах.
- А где бы мы теперь без пятого-то гонца были? - говорил он, добродушно усмехаясь. - Вот в этакую погоду как подумаешь о походном времени, так и возблагодаришь Создателя, что у нас есть горница, что на тереме крыша крепкая. Ставка, конечно, защита; но горница, из камня сложенная, на мой вкус, будет лучше. А по-твоему как, дяденька Тукы?
- На походе я настаивал, князь, не потому, что беспокойство лучше покоя, - отвечал боярин, - а потому, что лучше теперь повоевать, сколько там Бог приведет, а зато после отдохнуть хорошенько, без всякой помехи.
- Что же? Ты разве боишься, что полоцкий Всеслав придет сегодня сюда и выгонит нас в такую погоду? Не бойся, он мне обещал мир и повиновение...
- Прости меня, князь, но не бояться я не могу, потому как ничего не ведаю, - отвечал печально боярин Тукы. - Ты с ним переговариваешься без меня, а когда не знаешь, то и боишься. Такова уж человеческая природа. Знаю я только, что ни на одно слово князя Всеслава положиться нельзя, а ты полагаешься на его пустые слова. Как же мне не бояться?