Из дома они прошли в конюшни и, все еще торжественно, Стивен рассказала своей подруге о Рафтери. Анджела слушала, разыгрывая интерес, которого далеко не чувствовала — она побаивалась лошадей, но ей нравилось слушать довольно хриплый голос девушки, такой серьезный юный голос, он интриговал ее. Она была немало напугана, когда Рафтери обнюхал ее и фыркнул ноздрями, будто не одобрял ее, и она отшатнулась с коротким вскриком, так, что Стивен хлопнула его по лоснящейся серой лопатке:
— Прекрати, Рафтери, стой смирно!
И обиженный Рафтери ушел и захрустел овсом, чтобы выразить свои уязвленные чувства.
Они покинули его и бродили по садам, и довольно скоро бедный Рафтери был почти забыт, потому что сады пропахли мягким запахом ночных левкоев и других бледных цветов, которые слаще всего пахнут вечером, и Стивен думала, что Анджела Кросби напоминала такие цветы — она была очень душистой и бледной, поэтому Стивен мягко сказала ей:
— Кажется, ты в Мортоне как дома.
Анджела улыбнулась медленной вопросительной улыбкой:
— Ты так думаешь, Стивен?
И Стивен ответила:
— Да, потому что Мортон и я — одно целое, — и она вряд ли понимала, что предвещали ее слова, но Анджела поняла и быстро сказала:
— О, я нигде не буду как дома — ты забываешь, что я здесь чужая.