1
Самое великое и душераздирающее безумие наших времен пришло к своему внезапному завершению. В ноябре отряд был расквартирован в Сен-Кантене, в маленьком отеле, который, хотя и был скромным, казался раем после бомбоубежищ.
Однажды утром горстка членов отряда находилась в кофейне, сгрудившись у огня, разведенного в основном на сыром хворосте. Когда уже можно было ясно различить звук пушечной стрельбы, случилось что-то почти неестественное — наступила тишина, как будто явилась сама смерть, положив конец собственным разрушениям. Никто не разговаривал, они только сидели и смотрели друг на друга, и лица их были совсем лишены эмоций; эти лица выглядели пустыми, как маски, с которых было стерто всякое выражение — и они ждали, слушая эту тишину.
Дверь открылась, и вошел неопрятный Poilu; с небрежным видом он бесстрастно сказал:
— Eh bien, mesdames, c'est l'Armistice[62]. — Но его сияющие карие глаза вовсе не были бесстрастными. — Oui, c'est l'Armistice[63], — холодно повторил он и пожал плечами, как будто говоря: «А мне-то что с того?» После чего он невольно улыбнулся во весь рот, ведь он был еще таким молодым, и, развернувшись кругом, он удалился.
Стивен сказала:
— Вот и все, — и посмотрела на Мэри. Та вскочила и в свою очередь посмотрела на Стивен.
Мэри сказала:
— Значит… — но резко остановилась.
Блесс сказала: