– Моя двоюродная сестра, крыса Чуа, говорила мне... – начала Чучундра и смолкла.
– Что же она говорила?
– Тсс... Наг вездесущий – он всюду. Ты бы сам поговорил с моей сестрой в саду.
– Но я ее не видел. Говори же! Да поскорее, Чучундра, а не то я тебя укушу.
Чучундра уселась на корточки и начала плакать. Плакала она долго, слезы текли у нее по усам.
– Я такая несчастная! – рыдала она. – У меня никогда не хватало духу выбежать на середину комнаты. Тсс! Но разве ты не слышишь, Рикки-Тикки? Уж лучше мне не говорить ничего.
Рикки-Тикки прислушался. В доме была тишина, но ему показалось, что до него еле-еле доносится тихое, еле слышное ш-ш-ш, как будто по стеклу прошла оса. Это шуршала змеиная чешуя на кирпичном полу.
“Или Наг, или Нагайна! – решил он. – Кто-то из них ползет по водосточному желобу в ванную...”
– Верно, Чучундра. Жаль, что я не потолковал с твоей Чуа.
Он прокрался в Теддину умывальную комнату, но там не оказалось никого. Оттуда он пробрался в умывальную комнату Теддиной матери. Там в оштукатуренной гладкой стене, у самого пола, был вынут кирпич для водосточного желоба, и когда Рикки пробирался по каменному краю того углубления, в которое вставлена ванна, он услыхал, как за стеной, в лунном сиянии, шепчутся Наг и Нагайна.