— Кто ты такой? — крикнул на меня офицер так, что как будто я убил человека.
— Мастеровой… Я шел слушать филармонический концерт.
— А! — И я был оглушен здоровою оплеухою, от которой меня отшатнуло в сторону.
— Што вы деретесь-то? — сказал я.
Но я был оглушен уже двумя офицерскими оплеухами.
— Он полковника обругал пьяницей, — пояснил городовой.
— А! ты так! Вот… вот… Бей его мерзавца! Бей его до полусмерти!
И меня били жестоко. Я лежал на полу и только молился: господи, укроти филармонию… Никогда больше не стану разыскивать хороших концертов.
Слава богу, оставили целого, но сильно измятого.
Наконец городовой повел меня в часть; но мы шли немного, городовой взял извозчика. От городового я узнал, что филармонический концерт уже давно окончился, и тут-то я спохватился, что я сунулся в воду, не спросясь броду. Городовой был вежлив и сообщил мне, что меня, быть — может, и выпустят завтра.