О, роковое это слово «быть может»!
— А бить будут? — спросил я городового.
— Накладут…
— Но за что? за что, господи! — возопил я.
Долго мы ехали от участка в часть; много миновали мы народу. Весь хмель у меня прошел от побоев стыдно мне было людей, тех людей, которые шли пешком. Попадались даже и пьяные, и я бы дорого дал городовому, если бы он мен пустил, но городовой помалчивал, и извозчик говорил про меня: «Знать, впервые привелось на саночках кататься. Ишь, любите даром ездить, мазурики эдакие!.. Пусти тебя пешком — небось убежишь ведь!..»
Было уже темно, как мы приехали в часть; но здесь уже угощение было получше.
Сперва меня ударил городовой за то, что я не стал платить извозчику деньги. И, отняв у меня портмоне, сам рассчитался с извозчиком, потом портмоне возвратил мне.
— При бумаге из участку… Обругал полковника, — сказал городовой дежурному.
— Ты?.. ты обругал! — закричал дежурный офицер, сопровождая слова ударами.
Я молчал. Тут было людно, мрачно. Голова моя и бока мои начали болеть.