Однако щи оказались - одна вода, без круп и капусты, и холодные до того, что в них плавало сало; чистого мяса было не больше двух фунтов, да и то жесткое, остальное - всё кости.
- Ну уж и еда! угостил Егорка Шилов! - говорил лоцман.
- И на этом говори спасибо. Аль лучше едал?
- Пойдемте в трактир.
- Ну, нет… Все равно ись надо, потому после нас ись не станут… Эй, мальчонко, вали полштоф! - говорил Шилов.
Рабочие стали одобрять Шилова и бранить харчевню.
- Што ни говорите, а супротив здешней харчевни едва ли где другая устоит. Уж я где-где не был. И по московской машине езжал из Тосны, и из Царскова, и из Красного по петергофской, - везде в тех краях харчевни хуже здешней. Пра! Здесь ящо благодать!
- А ты што же в Царском-то делал? - спросил мастеровой Шилова.
- Там за Ижорой камень ломал.
- Выгодно?