Появилась водка, стаканы; лоцман налил стаканы, налил и Пелагее Прохоровне. Та стала отказываться.
- Ну, полно! здесь мы с тебя деньги не возьмем: мы по-дружески. Пей.
- И эта барышня тоже с вами на судах работала? - спросил опять мастеровой с трубкой.
- Нешто нельзя бабе на судах робить?
- Самое последнее дело, я тебе скажу, если баба чем иным прокормиться не в состоянии.
- Это верно, - подтвердили товарищи мастерового.
Наши рабочие не возражали. Мастеровые отстали; они разговаривали между собой о своих фабричных мастерах, десятских, о заработке; рабочие, с своей стороны, рассказывали впечатления по сплаву каменья - и между разговором скоро распили полуштоф, закусывая редькой и ржаными сухариками.
- Похлебать бы чего, робята? - предложил лоцман.
Оказалось, в харчевне есть щи. Принесли на стол две небольшие деревянные чашки, две деревянные тарелки, на которых на каждой было мясо фунтов по пяти и ложки: хлеба для щей от харчевни не полагалось.
Один из рабочих сходил за хлебом и принес с собой фунта три ситного и полфунта тешки, что вызвало смех его товарищей.