Крюков стал ворчать, что ему курить нечего.
— Всякую чучу шлют к нам… голь анафемская! Пошел! тебе говорят…
Макся плачет.
— Постой ты у меня! — Крюков стал насвистывать что-то.
Подали повестку к вечерне.
— Ступай! — сказал он Максе.
— Не умею.
— Ступай, тебе говорят!
— Ей-богу, не умею.
Крюков, надевши шапку, пошел в худеньком тулупишке на двор, вытолкал Максю из комнаты и запер двери на замок. Макся хотел идти на колокольню, но Крюков не пустил его. Макся замерз, стоявши на холоде, и заплакал. Пошел было он к певчим, но те прогнали его. Он отправился в собор и по окончании вечерни сказал дьякону, что его не пускают к себе звонари. Дьякон привел его к звонарям, сделал им нагоняй. По этому нагоняю звонари поверили, что Макся назначен им в помощники.