Погорюет с ней мать и запечалится.
— Эко дело, Сидорыча-то нет… А то ужо возьми ключ-то от церкви да свези его туда.
— Боязно тожно будет.
— Без этого нельзя. Начальство узнает — две беды вам будет, и Сидорычу беда будет.
— Нет, уж мы как-нибудь.
— А не то, свезите на кладбище, поп после отпоет.
— Матушка ты моя! — скажет женщина и поклонится матери в ноги.
Она давала крестьянкам муки, хлеба, семян для огородных овощей, а главное — лечила их травами и деревянным маслом. Иногда больные выздоравливали.
Отец часто колачивал мать ни за что ни про что. Бывало, дерутся отец и дьячок. Так и кажется, что который-нибудь из них зашибет другого. Подойдет мать и слезно упрашивает их перестать — поколотят и ее.
Так, когда отец был дома, она постоянно ходила в синяках. Плакала моя бедная мать много и только крестьянкам высказывала свое горе, но и у них нелегко было на душе…