– Не помрем, а река будет. А назад подете, заблудитесь.
– Ну и подем. Уж много шли, ишшо подем, – говорит Пила. Все идут. Посыпал снег, ветер стих. Снег залепляет глаза, только и видно, что снег да товарищей, а что крутом товарищей – бог весть. Бурлаки злятся, смотрят на свою одежду, она в снегу, словно в муке купались. Все устали.
– Ребя, вон лес! – кричит один из толпы. Все повеселели. Бродят около лесу и блуждают. Отыскали дорогу к ночи, спустились под гору и под горой уснули. Закусивши утром, опять идут, дорога опять делится на две дороги. Просто черт знает что такое.
– Ну уж и времечко! Преж, как подешь, и конец скоро, а теперь сколь исходили… – говорит один лоцман.
– Оттово все, што не так пошли. Говорил, надо трактом идти, а то мало ли дорог-ту! – ворчит другой лоцман.
– Экие лешие, куды завели. Все леса да леса да горы какие-то. Эвон гора-то, чучела какая! – ворчат бурлаки.
– А мы подем на гору-то? Там, поди, баско! – говорит Сысойко.
– А и поди, попробуй!.. Там таперь видимо-невидимо медведев засело, – замечает Пила.
– Што медведи, волки, поди, стерелешивают (бегают)… Ужасти! – замечает бурлак.
– А што, бат, здесь, поди, много медведев?