Поповы тронулись. Крестьяне долго глядели на них, а встречные шапки скидывали и говорили: прощайте. Они поехали мимо дома отца Федора. Он уже встал и сидел в рубахе у окна, с папироской во рту.
— Прощайте, Федор Терентьич! — сказал Иван Иваныч.
— Прощайте! С богом!
Старик погнал лошадь, и лошадь припустила шагу.
— В которую же сторону дорога идет в Столешинск? — спросил отца Егор Иваныч,
— А вот выедем, спросим.
— Куда это, Иван Иваныч? — спросил старика попавшийся письмоводитель станового пристава, шедший с пруда с удилишком.
— В Столешинск, сына женить.
— Какое им, тятенька, дело, куда мы едем? Как глуп этот сельский народ!
— Экой ты глупый, Егорушко!.. Уж обычай такой. А вот ты женись-ко да посвятись — проходу не дадут, всё будут спрашивать… Пустяки, пустяки, а тоже накось, попробуй, женись да посвятись!.. Раскуси-ко!..