Стоящий или сидящий в зале купец в это время встал против отпертых дверей в кабинет благочинного. Он был не то красен, не то желт и почесывал свою бороду. Благочинный подошел к нему.
— Ну-с, господин старовер, что скажете?
— Вы обо мне напрасно пишете в консисторию, что я не обращаюсь в православие, тем более что ныне, как я вычитал в газете, нас более не преследуют.
Благочинный увел купца в другую комнату. Оттуда слышалось только:
— Я не боюсь вас… Каждый человек, господин благочинный, должен делать свободно что хочет.
Вышли. Купец ушел, а благочинный пошел в кабинет и сел на кресло, тяжело отдуваясь.
— Ох, как устал! Просто мука с этими людьми. Слышали, какие они буяны?
— Очень плохо слышал.
— Мученье. Нет, надо будет серьезно приняться за них, надо будет объехать их всех. Ну, а этот раскольник — это зверь, дурак чистейший, а говорить, так собаку съел.
Егор Иваныч хотел сказать, что раскольники люди не глупые и терпят напраслину, но мог ли он сказать это благочинному, у которого он искал защиты? Он хотел идти, но ему хотелось попросить об невесте.